Если бы Россия главной темой своего председательствования на саммите G8 не избрала энергобезопасность, нас бы никто не понял. Открывающаяся 15 июля в Санкт-Петербурге встреча глав государств восьми наиболее развитых стран мира фактически протокольно зафиксирует тот «экспериментальный» факт, что именно энергетика, энергоресурсы, борьба (холодная и горячая) за них стали главным рычагом политического влияния в мире. Однако энергетическое оружие иногда оказывается обоюдоострым и неэффективным. Что зачастую столь блестяще подтверждает пример страны – хозяйки саммита G8 – России.

Имея 3% населения мира, Россия располагает 13% территории и около 40% природных ресурсов планеты, в том числе на долю нашей страны приходится разведанных запасов: природного газа – 32%, нефти – 8%, каменного угля – 16%. После этого не нужно никакой дополнительной PR-поддержки, чтобы убедить сограждан: Россия – это энергетическая сверхдержава… И при этом на единицу конечной продукции у нас расходуется исходного сырья в 10 раз больше, чем в США и странах Западной Европы.

Известно также, что, например, Япония за двадцать лет (1965–1985 гг.) увеличила свое промышленное производство в 2,5 раза при почти неизменном потреблении энергии и сырья. В Стране восходящего солнца в 1980-х годах свыше 40% затрат на проведение НИОКР направлялось на разработку трудо-, энерго- и ресурсосберегающих технологий. В США в период с середины 80-х до середины 90-х годов прошлого века энергоемкость единицы ВНП снизилась на 25%.

Собственно, в этом вся квинтэссенция современной борьбы за углеводороды (нефть, газ, уголь) и некоторые другие виды сырья (пресную воду, например, и вообще – за гидроэнергетические ресурсы). Именно энергетические мотивы – стержень большинства геополитических процессов после изобретения Рудольфом Дизелем пригодного для широкого использования двигателя внутреннего сгорания (ДВС).

Кстати, первоначально Дизель создавал свой ДВС в расчете на то, что он будет работать не на жидком топливе, а на угольном порошке. Недаром первый рейхсканцлер Германии (1871-1890 гг.) Отто фон Бисмарк утверждал: «Железо и уголь – вот полюсы, вокруг которых вращается вся жизнь нашего времени». Можно вспомнить и слова Дмитрия Ивановича Менделеева о том, что каменноугольное топливо Великобритании определило в XIX веке всю ее мировую и вытекающую отсюда политическую силу.

Не случайно историки окрестили Первую мировую войну – «войной моторов». В начале войны у Франции, например, было всего 110 грузовиков, 50 тракторов и 132 аэроплана. А в 1918 году французы имели 70 тыс. грузовиков и 12 тыс. аэропланов! Добавьте к этому 100 тыс. грузовиков британской и американской армий, находившихся на территории Франции. Нет ничего удивительного в том, что потребление бензина войсками союзников доходило до 12 тыс. тонн в сутки. В итоге к концу войны родилось даже крылатое выражение: «Победа союзников над Германией – это победа грузовика над паровозом». Впервые в истории человеческой цивилизации война стала закономерным продолжением развития энерготехнологий. Именно после начала Первой мировой войны стало очевидно, что нефть превращается в важнейший стратегический фактор. Накануне Первой мировой войны импорт нефти в Германию составлял 1250 тысяч тонн. 749 тысяч тонн из них ввозились из США, 220 тысяч тонн – из Галиции, 158 тысяч тонн – из России. Естественно, что после начала войны Германия лишилась этих источников важнейшего энергоносителя. Отсутствие собственных источников и запасов нефти стало главной причиной поражения Германии и ее союзников...

Давно известен эмпирический закон: средство политики, доказавшее свою эффективность, само становится субъектом политики. Применительно к рассматриваемой на нынешнем саммите G8 теме это позволяет перефразировать знаменитый афоризм германского стратега XIX века Карла фон Клаузевица о том, что «война является продолжением политики другими, насильственными средствами» (1832 г.): сегодня уже очевидно, что политика сама по себе – это только продолжение энерготехнологий. Недаром, например, составители доклада Национального разведывательного совета США «Контуры мирового будущего-2020» без обиняков констатируют: «…Россия, как самый крупный за пределами OPEC поставщик энергии, будет находиться в чрезвычайно выгодной позиции, оперируя своими нефтяными и газовыми резервами для достижения своих целей во внешней и внутренней политике».

Самое замечательное, что просчитать последствия – положительные и отрицательные – проведения такой политики (или, наоборот, непроведения) можно с точностью если не до килоджоулей, то до мегаджоулей – это точно. Чем, видимо, и займутся главы государств G8 на предстоящем саммите.